Либби выглянула из гардероба в нудиках

— Пивет Жижи, это я!

— Я знаю, что это ты. Либбс, послушай, милая, иди-ка к себе в свою теплую, уютненькую кроватку и…

— Заткнись, негодник, устраивайся поудобнее!

— Либби, я не могу устроиться, у меня на кровати слишком много твоих вещей.

— Нет!

— Да!

— Залезай!

— Послушай, дай-ка я уберу хоть что-нибудь, чтобы освободить местечко… Слушай, можно я возьму эту старую картофелину…

— Р-р-р!

— Не кусайся!

12 ночи

Если мне еще раз придется петь колыбельную мистеру Картошке, я, наверное, застрелюсь.

Я пошла к спальне моих так называемых родителей, встала под дверью и стала разговаривать с ними из коридора. Мне случалось видеть папу в пижаме, — вид не подходящий для такой артистичной и чувствительной натуры, как моя.

— Эй, это я, Джорджия. Помните меня? Я ваша дочь. А другую дочку, Либби, помните? Два фута шесть дюймов, блондинка, бессмысленно свирепая… Это имя вам что-нибудь говорит?

Папелло заорал:

— Джорджия, что тебе теперь нужно? Почему ты не в постели? Тебе завтра в школу!

— Привет, отец. Как мило снова с тобой поговорить!

— Джорджия! Если мне придется вылезти из кровати и выслушивать твою ерунду… Знаешь, ты еще не настолько взрослая, чтобы тебя не выпороть…

Выпороть? Он совсем крезанулся? Он меня в жизни ни разу не ударил. В прошлый раз, когда я его довела, он запустил в меня шлепанцем, промахнулся и разбил свою (не)клевую чашку в форме попы.

Я чуть не ввалилась в спальню, так как мама неожиданно открыла дверь, на которую я опиралась. Я едва не уткнулась носом в ее нунга-нунги